8.1. Разнообразие политических институтов и агентские проблемы

Мы уже выяснили, что эффективность экономики критически зависит от качества экономических институтов. Они в свою очередь являются продуктом коллективного выбора, который определяется политическими институтами, т. е. правилами, которые определяют распределение власти и контролируют ее применение, агрегируют интересы различных групп и т. д. В этой главе мы обсудим, как политические институты реализуют свое влияние на стимулы политиков и к каким экономическим последствиям это приводит. Кроме того, мы увидим, что инструментарий, который мы применяли к рыночным и внутрифирменным взаимодействиям, оказывается не менее полезным в анализе политических процессов.

Джеймс Мэдисон – один из отцов американской Конституции – сформулировал базовую проблему взаимодействия государства и общества следующим образом: «Будь люди ангелами, ни в каком правлении не было бы нужды. Если бы людьми правили ангелы, ни в каком надзоре над правительством – внешнем или внутреннем – не было бы нужды. Но при создании правления, в котором люди будут ведать людьми, главная трудность состоит в том, что в первую очередь надо обеспечить правящим возможность надзирать над управляемыми; а вот вслед за этим необходимо обязать правящих надзирать за самими собой. Зависимость от народа, безусловно, прежде всего обеспечивает надзор над правительством, но опыт учит человечество: дополнительные предосторожности тут отнюдь не лишни»¹.

Хорошие политические институты, таким образом, стимулируют правителей ограничивать изъятие ренты и проводить разумную экономическую политику, то есть сдерживают оппортунистическое поведение агентов, обладающих преимуществами в насилии и в информации. Как и в случае контрактов между рыночными агентами, от сокращения оппортунизма могут выиграть и правители, и подданные. Дуглас Норт и Барри Вайнгаст утверждают, что важной предпосылкой роста в Англии стала Славная революция 1688 г². Европейские монархи исторически экспроприировали собственность подданных, произвольно повышали налоги, не возвращали долги. В 1688 году правительственный долг английской короны составлял порядка 1 млн фунтов стерлингов, или около 2–3% ВВП (в основном – краткосрочные займы), процентная ставка – до 30% годовых. Славная революция, которая привела на престол Вильгельма Оранского, также возложила заметные конституционные ограничения на монарха. «Декларация прав» подразумевала, что корона должна получать у парламента разрешение на ставки налогов и на сбор регулярной армии. В 1697 году правительственный долг составлял уже 40% ВВП (рост в 17 раз!) при снижении процентной ставки до 6% годовых. Это отражает тот факт, что британская корона, опиравшаяся на мощь регулярной армии, тем не менее сталкивалась с серьезными издержками привлечения денежных средств. Политические изменения позволили правительству давать заемщикам достоверные обязательства. В отсутствие таковых правительство ограничено в своих возможностях стимулировать экономику и привлекать дополнительные займы у населения, т.к. население в отсутствие достоверных обязательств будет ожидать оппортунистического поведения со стороны правительства.

В разных странах граждане могут контролировать политиков и правительство в очень разной степени. Несмотря на то, что идеи демократии имеют еще античные корни, распространение демократических институтов в большинстве стран – относительно недавний феномен, и почти две трети мирового населения живут в странах, в той или иной мере несвободных. При этом можно наблюдать значительное разнообразие политических институтов, а также изменения режимов – демократизация или, наоборот, сокращение политических свобод. С точки зрения экономического роста и развития эффект политических институтов не настолько однозначный, как можно было бы предположить. С одной стороны, почти все самые богатые страны – устойчивые демократии (за исключением Сингапура и нефтяных держав Ближнего Востока). С другой, – примеры Китая начала XXI века и Южной Кореи последней трети XX века показывают, что экономика может устойчиво и быстро расти в отсутствие демократических институтов. При этом среди беднейших стран мира наравне с несвободными представлены и вполне демократические государства – такие, как Мадагаскар, Либерия или Буркина-Фасо. Причинно-следственные связи между политическими институтами и экономическим процветанием являются довольно запутанными.

#Измерить алгеброй гармонию. Оценка политических режимов.

Существует несколько исследовательских проектов, оценивающих уровень политических свобод в разных странах. Мы сосредоточимся на рейтингах, которые наиболее часто используются в академических исследованиях.

Проект Polity был основан в начале 1960-х годов Тедом Гарром, и на сегодняшний день вышла уже пятая, усовершенствованная, версия его методологии. Процедура расчета индекса Polity (от -10 до +10) выглядит следующим образом: итоговый рейтинг страны равен разнице между индексом демократичности и индексом авторитарности страны. Оба эти индекса в свою очередь зависят от экспертных оценок следующих параметров:

1) формируется ли исполнительная власть путем выборов;

2) насколько эти выборы открыты для всех,

3) существуют ли разделение властей и ограничения исполнительной власти,

4) существуют ли соревновательность политического участия и отсутствие ограничений на участие в политике.

Чем выше эти показатели, тем выше индекс демократичности и ниже индекс авторитарности.

Существуют и альтернативные способы измерения политических режимов: стоит упомянуть проекты Varieties of Democracy (V-Dem), Economist Intelligence Unit’s (EIU) Democracy Index, Lexical Index of Electoral Democracy (LIED).

#Онлайн-ресурс. Подробнее о данных, характеризующих политические режимы и уровень демократии в разных странах (в т.ч. в динамике) – см.: Our World in Data.