Одним из наиболее заметных проявлений цифровизации финансовой системы является разработка и внедрение цифровых валют центральных банков. По данным на 2024 год лишь часть стран ЦВЦБ в экономику: Китай, Нигерия, Ямайка. Многие страны, в том числе Россия, проводят пилотные тестирования. К 2024 году более 90% центральных банков, которые представляли порядка 98% мировой экономики, исследовали возможность внедрения цифровых версий своих национальных валют1, при этом лишь немногие центральные банки фокусировались исключительно на оптовой модели, а преобладала разработка розничной модели, либо обоих моделей2,3,4. По состоянию на 2024 год большинство проектов ЦВЦБ находились на этапе исследований или пилотного тестирования, полноценный оборот был реализован только в единичных случаях. Также имеется и негативный опыт внедрения ЦВЦБ, который проявился, в частности, в низком интересе населения к цифровым валютам5.
Несмотря на изначальные опасения ряда участников рынка, во многих исследованиях было показано, что при должной настройке параметров внедрение ЦВЦБ не приведет ни к нарушениям финансовой стабильности, ни к снижению кредитования. При этом может наблюдаться рост конкуренции среди коммерческих банков, снижение их финансовых результатов. Потребители финансовых услуг получают доступ к новому ликвидному финансовому инструменты, не имеющему кредитных рисков6. В научной литературе велась дискуссия о том, следует ли начислять проценты на остатки по ЦВЦБ7, но по ряду причин, в том числе по существенным конкурентным угрозам для коммерческих банков сформировался консенсус, что центральному банке не следует начислять проценты на остатки по ЦВЦБ. Также один из существенных параметров, который обсуждается – введение лимита на остатки на отдельных счетах в ЦВЦБ – такой лимит может ограничить некоторые риски, в том числе оттока депозитов из банков, но тогда и ЦВЦБ не смогут выступать защитным инструментом бизнеса и населения. Многие страны ожидают получить следующие выгоды от внедрения цифровых валют8: повышение финансовой доступности платежных услуг населению, повышение эффективности платежной системы, ускорение процесса расчетов, прозрачность расчетов, контроль за движением денежных средств, снижение объема теневых операций, повышение безопасности национальной платежной системы, рост конкуренции в банковской системе9.
Банк России также занимается проектом по внедрению цифрового рубля. По состоянию на середину 2026 года цифровой рубль используется в тестовом режиме, а с октября 2026 года планируется его запуск. Цифровой рубль представляет собой третью форму денег в рамках национальной платежной системы России. В финансовой системе предусмотрена возможность его обмена как с наличными, так и с безналичными рублями в пропорции 1:1. При этом цифровой рубль не является аналогом криптовалюты, так как не является децентрализрованным, у него есть единый эмитент и учетный центр - Банк России.
Принципы эмиссии и обращения цифрового рубля существенно отличают его и от безналичных, и от наличных рублей. Клиентам будет обеспечиваться доступ к цифровым рублям через IT-инфраструктуру коммерческих банков (Рисунок 1):
Рисунок 1. Иллюстрация доступа потребителей финансовых услуг к цифровым рублям в мобильных приложениях банков
Однако эмиссия и учет цифровых рублей будет осуществляться самим Банком России (Рисунок 2):
Рисунок 2. Иллюстрация учета цифровых рублей центральным банком
Коммерческие банки не будут иметь доступ к цифровым рублям физических лиц и организаций. Это, в частности, приведет к необходимости стимулировать участников рынка размещать денежные средства в безналичных рублях, либо привлекать финансирование от центрального банка в случае активного использования цифрового рубля в качестве платежного средства10.
В завершении этого раздела мы хотели бы обратить внимание на терминологический нюанс. Цифровой рубль является цифровой валютой центрального банка. В соответствии с Федеральным законом «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 31.07.2020 № 259-ФЗ цифровой валютой признается «совокупность электронных данных (цифрового кода или обозначения), содержащихся в информационной системе, которые предлагаются и (или) могут быть приняты в качестве средства платежа, не являющегося денежной единицей Российской Федерации, денежной единицей иностранного государства…». То есть с точки зрения законодательства цифровой рубль не может быть классифицирован как цифровая валюта – в законе под цифровой валютой понимается криптовалюта. Поэтому в экономических текстах про цифровой рубль целесообразно уточнять, что речь идет не просто о цифровой валюте, а о цифровой валюте центрального банка (и что цифровая валюта центрального банка – это не цифровая валюта).
По данным трекера CBDC Atlantic Council. https://cbdctracker.org/ ↩︎
Цифровой рубль: доклад для общественных консультаций. Банк России. 2020. URL: concept_2YF.pdf.↩︎
Концепция Цифрового рубля. Банк России. Москва 2021. URL: concept_08042021.pdf.↩︎
Iorio A., Kosse A. and Mattei I. (2024) Embracing diversity, advancing together – results of the 2023 BIS survey on central bank digital currencies and crypto. BIS Papers. 147.↩︎
По данным ресурса Сoinspaidmedia. URL: Сoinspaidmedia, дата обращения: 24.09.2024>↩︎
Цифровые валюты (CBDC) рассматриваются как инструменты, не имеющие кредитного риска, поскольку они представляют собой прямое обязательство центрального банка. В отличие от банковских депозитов, которые являются обязательствами коммерческого банка и, следовательно, подвержены риску его дефолта, цифровая валюта центрального банка опирается на баланс регулятора, обладающего правом эмиссии денег и практически нулевой вероятностью неплатежеспособности. Для пользователя такой инструмент не связан с риском невыполнения обязательств со стороны эмитента. Это и объясняет тезис о его «безрисковом» (в кредитном смысле) характере, хотя при этом появляются другие виды рисков: технологические, операционные и риски, связанные с регулированием и кибербезопасностью.↩︎
Ahnert, T., P. Hoffmann, A. Leonello, and D. Porcellacchia. CBDC and Financial Stability. European Central Bank. Working Paper Series 2783. 2023.↩︎
Синельникова-Мурылева Е.В. (2021) Цифровой рубль: риски и выгоды. Мониторинг экономической ситуации в России // Тенденции и вызовы социально-экономического развития. № 8(140).↩︎
Грищенко В., Морозов А., Петренева Е., Синяков А. (2021) Что изменится для банков и их клиентов с введением цифрового рубля: аналитическая записка. – Москва: Банк России.↩︎
Gurov IN, Devyatov IV (2025) Digital Ruble: What Awaits Consumers of Financial Services? Population and Economics 9(3): 173-197. https://doi.org/10.3897/popecon.9.e132388 ↩︎